Day 101: Two Critics After the Premiere

Dialogue

♪ Audio for this lesson is coming soon. For now, read the dialogue and its translation.

Keys: E hide English · ← → previous / next day

1. 1
   A

   Ну что, коллега, выжили? Три часа атональной музыки, хор крупье и Германн в онлайн-казино... Чайковский, полагаю, перевернулся в гробу.

   Well, colleague, did you survive? Three hours of atonal music, a chorus of croupiers and Hermann in an online casino... Tchaikovsky, I imagine, is turning in his grave.

   Line 1
2. 2
   B

   Помилуйте, при чём тут Чайковский? Впервые за много лет в опере никто не спал, даже на галёрке.

   Oh, come now, what has Tchaikovsky got to do with it? For the first time in years nobody fell asleep at the opera, not even up in the gallery.

   Line 2
3. 3
   A

   Не спали, потому что в антракте раздавали фишки для рулетки. А за эпатажем сплошная вторичность: «Пиковая дама», пересказанная языком рекламы.

   They didn't sleep because they were handing out roulette chips in the interval. And behind the shock tactics it's all derivative: The Queen of Spades retold in the language of advertising.

   Line 3
4. 4
   B

   Тогда и Чайковский, если на то пошло, вторичен по отношению к Пушкину. Просто нынешний Германн играет не в карты, а в телефон.

   Then Tchaikovsky, if it comes to that, is derivative of Pushkin too. Today's Hermann just plays with his phone instead of cards.

   Line 4
5. 5
   A

   Так, записываю: «Новаторство, которое не знает, куда себя деть...» Нет, слишком мягко. «Тройка, семёрка, провал». Вот, заголовок сам напрашивается.

   Right, I'm writing this down: "Innovation that doesn't know what to do with itself..." No, too soft. "Three, Seven, Flop." There, the headline writes itself.

   Line 5
6. 6
   B

   А у меня начало такое: «Пермь снова доказала, что опера не музей, а живой организм».

   And my opening goes like this: "Perm has proved once again that opera is not a museum but a living organism."

   Line 6
7. 7
   A

   Живой организм с дым-машиной. Хотя, не спорю, контратенор в роли графини был недурён, как ни прискорбно мне это признавать.

   A living organism with a smoke machine. Though I won't deny that the countertenor as the Countess was rather good, painful as it is for me to admit it.

   Line 7
8. 8
   B

   Лёд тронулся, как говаривал Остап Бендер. А признайтесь: в финале, когда Германн шепчет погасшему экрану «Что наша жизнь? Игра!», вы ведь полезли за платком?

   The ice is breaking, as Ostap Bender used to say. Come on, admit it: in the finale, when Hermann whispers "What is our life? A game!" to the dead screen, you reached for your handkerchief, didn't you?

   Line 8
9. 9
   A

   Это, молодой человек, аллергия на сценический дым. Впрочем, так и быть, одна настоящая минута в финале была. Одна из ста восьмидесяти.

   That, young man, was an allergy to stage smoke. Still, all right, there was one real minute in the finale. One out of a hundred and eighty.

   Line 9
10. 10
    B

    А я, раз уж у нас вечер откровений, на втором акте чуть не задремал. Видеоарт про биржевые котировки не спасёт никакая режиссёрская концепция.

    And since this is an evening of confessions, I nearly nodded off in the second act. No director's concept can save video art about share prices.

    Line 10
11. 11
    A

    Вот как? Тогда джентльменское соглашение: про ваш второй акт и мой платок в рецензиях ни слова.

    Is that so? Then a gentlemen's agreement: not a word in our reviews about your second act or my handkerchief.

    Line 11
12. 12
    B

    Договорились, Вадим Сергеевич. Хотя, согласитесь, если два критика до самой гостиницы бредут по сугробам и спорят, спектакль уже удался.

    Agreed, Vadim Sergeyevich. Though you must admit, if two critics trudge through the snowdrifts all the way to the hotel still arguing, the production is already a success.

    Line 12